03.09.2012 - Культура

Между притчей и сказкой

Фантастика – жанр с богатыми, но часто незамеченными возможностями. Фантастическая литература существует, пожалуй, с того времени, как человек научился писать, потому что мечтать мы научились раньше. Об этом жанре не принято говорить нейтрально: его либо идеализируют или презирают. Хотя под условным названием скрыты различные направления, авторы и мотивы. Это литература в литературе и творчестве, не оторвана от современности: технического прогресса, веяний постмодерна и, к сожалению, коммерциализации. Но что он точно может, это отражать мир в своей самобытной проекции.


Что такое фантастика

Такой масштабный жанр принято делить на научную фантастику и фэнтези (последнее название произошло от того, что термин «fantasy fiction» переводится как «фантастическая фантастика», поэтому обошлись варваризмом). Научная фантастика, которую часто называют просто НФ, сосредоточивается на технических достижениях, прогрессе и обществе будущего. Однако, в отличие от антиутопии, общественным изменениям не придают значения, а будущее может оказаться и светлым. А вот фэнтези – это только полет авторского воображения, вымышленные миры со своими законами, сказочными существами, магией. Хотя, как правило, это стилизовано под какую-то из земных эпох.

В основе всего лежит фантастический допуск. Это то, чего в реальном современном мире быть не может. Вот здесь и пролегает различие между двумя направлениями фантастики. В научной фантастике допуск интересен тем, что он относительно реалистичен. Ведь когда-то человечество может создать межгалактические звездолеты, альтернативные источники энергии, так же, как создал компьютер и роботов. А последние длительное время были предметами фантастики. Допуск фэнтези не может существовать.

Менее от действительности отошла альтернативная история, которую в Украине прозвали «якбитологиею». А она уходит корнями не с каких нибуть измышлений, а науки синергетики, в основе которой лежит идея о точках бифуркации. Есть определенные моменты, когда история может пойти разными путями. Представить эти пути нужно, чтобы сделать соответствующие выводы и избежать ошибок (неудивительно, что в Украине такого материала хватает). Делать это можно как хронику (напоминает «классическую» НФ, где описание механизма был важнее биографии героя) или приключенческое повествование. Интересно, не так ли? Вот только одна проблема. Вместо анализу истории, каждый автор стремится хоть на бумаге не обделить любимую ему нацию или страну достоинствами и победами. Так, в «идейно правильной» альтернативной истории (АИ, как называют ее фанаты) с первых страниц должно быть ясно, какую этническую политическую идею отстаивает автор. Поэтому этот вид плавно мигрирует к области агитпропа.

Читать или не читать?

Причины, по которым читатель берет в руки томик фантастики, могут быть самые разные. Это и простое любопытство, и желание ознакомиться с взглядами на мир известного (или неизвестного) автора, и научный интерес (последнее касается только научной фантастики). Одним словом, никаких отличий от других литературных жанров.

Но чаще фантастику читают по той же причине, что и дети сказки. Человеку банально интересно все новое, и ничего этого стесняться. Именно поэтому в прошлые века люди читали путевые очерки и географические атласы. Но на Земле уже открыто почти все, изложения микробиологов и палеоклиматологов интересуют немногих, а нового все равно хочется. И, конечно, современный темп жизни породил желание отвлечься от урбанистического среды и действительности в целом. Последняя причина способствует и, пожалуй, будет дальше способствовать большей популярности фэнтези, чем научной фантастики. Ведь в эпоху рыцарей, замков и девственной природы погрузиться эстетически приятнее, чем в эпоху холодного космоса, городов на всю планету и разрушительных механизмов.

А вот мотивы не читать – шире. Есть люди, которым просто не нравится жанр, и это нормально, обязательной литературы у нас нет еще с 1991 года.

А многие считают, что фантастика – жанр несерьезный и, кроме фантазии, ничего под собой не имеет. А пишут ее, мол, только эскаписты. И читают такие же. Хотя на самом деле, чтобы писать, нужно иметь совершенную идею. Конечно, если вы талантлив автор.

Единственное исключение – СССР. Там эскапизм процветал на полную. Если автор не хотел писать о героизме на славу партии или достижения колхоза «Путь коммунизма», ему оставались два направления – историческая и фантастическая литература. Однако, и это парадокс, такая литература оказалась не просто близкой тогдашним поколением, а актуальной и сегодня.

В Союзе существовал термин «социальная фантастика». Туда относили некоторые антиутопии, но в первую очередь это была обычная НФ. Футуристический антураж никак не помешал Беляеву и братьям Стругацким нарушать этические проблемы, традиционные для привычных для нас реалистических произведений. Более того, в этом жанре можно было обсуждать развитие общества. Такие произведения на удивление универсальны. «Вечный хлеб» Беляева – ответ утопиям, как древним, так и современным. А в Интернете сторонники и противники СССР до сих пор выясняют: Стругацкие критиковали общество потребителей или идеологических фанатиков? А это значит, что авторы своей цели достигли.

Тамара Владимировна Старченко, кандидат филологических наук, доцент; литературовед, говорит:

«Конечно, в антиутопии, как жанре, отличном от фантастики, лучше выражены функции литературы, но это зависит от автора. Вообще ценность произведения зависит от таланта автора. Хорошо написанное фантастическое произведение также оставляет глубокое впечатление. Взять хотя бы романы Беляева и, в частности, «Вечный хлеб». Все те проблемы, которые сейчас стоят перед человечеством, они там, пусть в фантастическом измерении, в фантастических формах, но они прекрасно подаются »

Что может фантастика

Каждое фантастическое произведение имеет два пласта. Первый – это интересные приключения героя, который имеет природные (или сверхъестественные) человеческие черты, потребности и желания. А второй – взгляд автора на фундаментальные проблемы, мораль и философию произведения. Действительно ли интересные приключения и нас колько глубока философия – зависит только от автора. Но у хорошего писателя пластов будет два.

Любая фантастика, как антиутопия, не лишена прогностической и этической функции. Вот только «предметы исследования» у них разные. В этическом плане все так же, как в других направлениях. Это логично, ведь вечные проблемы на то и вечные, чтобы оставаться ими во времена изобретения, как колеса, так и телепорта.

С прогностической функцией труднее. Научная фантастика претендует на нее выходя с названия. Именно возможность заглянуть в будущее и дает ей глубину. Как изменят человечество технические изобретения? Насколько нравственным является клонирование, перемещения во времени, вмешательство в личную жизнь? Что важнее – покорить Галактику или обеспечить счастливую жизнь на Земле? На эти вопросы лучше ответить сейчас.

Принято считать, что фэнтези никаких функций не выполняет. Но изначально это было не так. Тот же Толкин, которого считают родоначальником жанра, заложил во «Властелина колец» такое количество идей, что их хватило на обвинения в ультраконсерватизме, пропаганде нетерпимости и расизма. Обвинения, конечно, необоснованные, и к безыдейному произведению столько внимания не будет.

К тому же фантастика традиционно служит осмеянию общественных недостатков. Начал эту традицию еще Франсуа Рабле. Далее были «Приключения Гулливера» Свифта и «Янки при дворе короля Артура» Марка Твена. Эти произведения стали классикой. А повести Стругацких, где высмеивают бюрократизм и догматизм, и современная юмористическая фантастика держат заданный темп. И в этом их ценность.

На службе науки и коммерции

Вот только на пути стоит вездесущая коммерциализация. Так, выгодно стало копировать Толкина. Эпигоны подражали всем чертам творчества Профессора (так автора «Властелина колец» прозвали поклонники), кроме удачных. В результате возникла «обязательная программа» фэнтези, которая включала борьбу добра со злом (эти слова писали только заглавными буквами), группу идеальных героев, магию, идеалистический мир. Он составил смесь средневекового быта с типично гуманистическим отношением к человеку и гигиеной и порядком Древней Греции. Желающих нарушать канон было крайне мало, а читать шаблонные сочинения – не более.

Еще веселее дела пошли в постсоветской России: набрало популярность «славянское фэнтези». Возвращение к своей культуре – это хорошо. Но на практике оно переросло в течение «что угодно – лишь бы славянское». Здесь, как и с альтернативной историей, чисто литературная ценность уступила желанию доказать, что мы можем, «как на Западе». Ну а украиноязычной фантастики вообще не найти, ибо, как было сказано выше, важна здесь выгода.

На удивление, научная фантастика в таких условиях чувствовала себя лучше, ее коммерциализация коснулась меньше. Да и источник тем вечный – это технический прогресс. Когда мы говорим о прогрессе, вспоминается Айзек Азимов. Писатель-фантаст обстоятельно описал поведение роботов, которые являются олицетворением всего, созданного человеком. Техническая сторона повестей крайне устарела, но идеи актуальны и сейчас. При этом основная мысль такова: люди считают, что предусмотрели все, но всегда может случиться что-то другое. К сожалению, идея о том, что изобретения должны быть безопасными, а потом уже полезными, не прижилась, вспомнить хотя бы ядерную энергию.

Если читаем, что автор раскрывает темы милитаризма, проблемы перенаселения Земли, статус религии, идеологии – это может нас заинтересовать. И совсем неважно, что для этого автор – а речь идет о Роберте Энсон Хайнлайне – избрал именно научную фантастику, совместив ее с публицистикой.

А если вы еще считаете, что фантастика по определению легкая и несерьезная – читайте Фрэнка Герберта, которого считают родоначальником отдельного поджанра «философская фантастика». Прославился он циклом «Дюна», где собственно приключениям отведено минимум внимания. На первом месте философские размышления, политические интриги и – внимание – экологическая проблематика! А если даже экология прижилась здесь, то границ фантастике уже нет.

И все же она развивается!

Парадокс, но один из авторов переворота в жанре фэнтези начинал писать за деньги и не скрывает этого. Польского писателя Анджея Сапковского стимулировало писать не желание легких денег, а потребность прокормиться в депрессивной Польше. Но главное – он не признал канонов и умел писать. Поэтому нравственные вопросы стоят очень остро и жестко. К примеру, идеальный герой фэнтези никогда не нарушит свою клятву. А, если только нарушение позволит спасти множество людей? Многочисленные легенды и сказочные сюжеты писатель обыгрывает так, что они превращаются в моральные дилеммы. В сказочно-мифологический жанр введены различные проблемы: от права быть собой к расизму. Постмодернизм в чистом виде.

Пан Сапковский, родом не с благополучной Европы, а с недавно освобожденной Польши, принес в западную фантастику новое понимание войны. Не те героические дела, где действуют улыбающиеся герои, а страшное, жестокое, бессмысленное сражение, которое завершается новым клочоком земли (Желающие могут искать аналогии с «Прощай, оружие»).

Одновременно (а изменения какие-то сфере происходят усилиями нескольких человек) в США Джордж Мартин основал новое направление – псевдоисторическую эпическую фантастику. Проще говоря, исторический роман в вымышленном мире. Глубокой философии читатели не получили. Зато получили блестяще воссозданную средневековую ментальность (причем настоящую, а не идеализированную), реалистичный и поучительный приключенческий роман («Песнь льда и пламени»). Еще с претензией на определенные политические идеи.

А в научной фантастике на смену работам на перфокартах пришел киберпанк. К субкультуре это отношения не имеет. Такое название прижилось для направления фантастики, которое изображает последствия компьютеризации, виртуализации мира. Компьютерная зависимость, «золотой миллиард», попытки СМИ и корпораций контролировать наши желания – все это сейчас не кажется таким фантастическим, поэтому авторы блестяще предусмотрели действительность. За жанр можно порадоваться, а вот за общество – нет.

Как видим, фантастика – жанр крайне жизнеспособный, а ее проблемы никогда не теряют актуальности. Ее не следует сравнивать с другими направлениями, а стоит просто оценивать, потому что она выполняет свои специфические задачи.

И каждый раз, когда мы мечтаем оказаться в нереальном мире или рассуждаем о перспективах заселения космоса, еще раз доказываем: такое направление нам необходимо!

Юрий Примачук