15.02.2015 - Здоровье

Неделя без «алло»

Сначала было раздражение

Утро началось со вступительного аккорда синтезатора и сумасшедшего крика Гнарса Баркли: «All I want is your understanding, as in a small light of affection…». Правда, последнего он так и не допросился, зато в трубке послышался знакомый голос, принадлежащий рыжеволосой жительнице 604 комнаты, от которой до моей, 615 (того же общежития), было брести не более 12 секунд. Конечно, эти незамысловатые калькуляции возникли в моей голове значительно позже, а пока лишь нарастало неудержимое желание бросаться на людей, убивать всех и каждого без суда и, тем более, следствия. Разговор велся о чем-то несущественном, вроде «еще сплю-ага-хорошо-зайду-можешь есть без меня», однако, наверное, именно тогда мысль о возвращении к прежней спокойной жизни просверлила сознание насквозь. Прежде, вопросом-рефреном: «И как раньше жили без этих мобильных телефонов?» Так родилась идея изменить жизнь. По крайней мере, на неделю. И я взялась экспериментировать: 7 дней без телефонной связи и интернета. И только так все остались живыми, и не пострадали от перенасыщенного общением и информацией ошалевшего ума.


Три шага к спокойствию

Здравый смысл подсказывал, что бросать интернет и мобильную связь стоит точно так же, как и завязывать с курением: медленно, шаг за шагом и без истерик. И прежде всего: предупредить родных, чтобы на следующее же утро наряд милиции во главе с мамой не разыскивал меня всеми сокровенными закоулками города-героя Киева (здесь стоит отметить, что живу я отдельно от родителей, а точнее — на целых 300 километров, а значит, звонки ежедневно по несколько раз — это обязательный ритуал, который нельзя было не выполнять для своей же и общественной безопасности). Так, шаг первый — договорились с мамой, что раз в день я буду искать другие телефоны, чтобы маякнуть «жива-здорова-все в порядке». Это, конечно, не поход на бывший переговорный пункт, но все же — создавало иллюзию честности и прозрачности эксперимента.

Шаг второй: развивая начатую мной затею, решаю проверить на прочность «богатырей русских» — и для подавляющего большинства иду из сети «по-английски», однако некоторых предупреждаю, что, мол, так и так, жить буду без средств связи:

П: Это неделя будет без сообщений? Может, и хорошо, раз отдохнешь … — пишет мой виртуальный друг.

Я: Будешь писать мне письма на Ереванскую?

П: Телеграммы посылать.

П: Если уж на то пошло, давай в воскресенье встретимся, так легче будет.

Далее я радовалась тому, что наконец увижу, с кем имею дело и искренне удивлялась этой магической силе, которая заставила человека наконец выйти дальше своего оцифрованного аккаунта, где, кстати, постоянно преобладали аватарки без головы. Однако в сознании закралось: а если бы не эксперимент, решился бы?

И, наконец, третий этап: позвонила подружке, с которой имеем традицию встречаться почти каждый вторник утром, и назначила встречу в конкретном месте на 11 часов. Когда поняла всю «неисправность» ситуации (поскольку в случае любого форс-мажора невозможно было уже позвонить и по крайней мере предупредить об этом), я услышала в свой адрес короткое: «Ну ты замучила», однако каким-то слишком сочувственным тоном, или, возможно, просто моему воспаленному сознанию очень хотелось, чтобы его жалели.

День первый: Ломка по сети или Карнавал идей

Близко к полуночи прощалась со всеми в соцсети Вконтакте. Что-то такое, наверное, чувствуют птицы, когда летят на юг. Также «повезло» рассориться со своим уже почти реальным другом, что придавало драматизма ситуации. И уже когда выключила телефон, мелькнуло: «Вот лапти»!

Сразу же вспомнились 2-3 песни, которые было бы неплохо послушать на ночь, здесь и сейчас, сию минуту. В компьютерном резерве этой музыке, конечно же, нет. О CD вообще молчу. А искушения тем временем все теснее «осаждали мозг»: хотелось читать новости со всего мира; смотреть фильмы с субтитрами, а затем последние сезоны «Симпсонов» до самого раннего утра; написать сестре, с которой не виделась несколько месяцев; позвонить подруге из Польши и другом другу в Китай; показать маме в Скайпе новые фотографии на стене в комнате и при этом посюсюкатися с котом, который еще три года назад перестал меня воспринимать, не то, что как хозяйку, а как живое существо вообще, свысока игнорируя; написать имейл по поводу подработки и посмотреть фотографии со свадьбы далеко не ближайшей знакомой. Но пришлось делать маникюр, нагонять сон Диккенсом (о, мама, неужели?) в оригинале и укладываться спать с каким-то горьким привкусом то ли свободы, то ли изолированности от моего любимого несовершенного кибернетического социума.

Инструкция к утренним сборам или Тоска по ртутным термометрам

Утренние процедуры, доведенные до скучного автоматизма, кажется, могу выполнить с завязанными глазами в одной и той же последовательности с наработанной методичностью, но не менее двух часов. И что-то мне подсказывает, что даже, если бы пришли фашисты, приставили дуло к виску и приказали быстро собираться, это не ускорило бы общего темпа. Выглядит это примерно так: проверка почты в ВК, на джимейле и на Фейсбуке; долгий поиск песни дня; рассмотрение геля для душа с приплясыванием; борьба со скоростью в Интернете; звонок маме; разговоры в социальной сети, кому что приснилось, кто выспался, кто — нет, жалеться виртуальном другу, что (а, черт возьми!) снова проспала и ни на что не хватает времени; рассмотрение одежды в шкафу, чтобы одеться «по погоде» (которую посмотрела сначала на Метеопрог, затем на РП5, а потом и на Синоптике, еще удивляясь, как различаются результаты их измерений); кручение красоты на голове (видео на ютубе); сбора сумки; снова рассмотрение геля для душа и болезненное осознание: ну вот, уже пора идти.

Утро «новой жизни» начался тихо и в единении с природой, поскольку пришлось минуты 3 проторчать в окне на кухне еще спокойного, сонного, общежития и, поскольку это был шестой этаж — в ушах потом еще долго мне свистел ветер. Показалось, что на дворе ИМЕННО сегодня началась зима, а значит, пора надевать теплую одежду. Забегая вперед: в тот день в троллейбусе я чуть не сварилась — ноги в зимних сапогах свинцово шаркали по асфальту, который чуть позже казался не таким уж тусклым под светом яркого ноябрьского солнца. «Надо купить термометр», — подумалось мне. «Таки да», — отозвались налитые ноги.

«Но не летят туда сегодня самолеты и не едут даже поезда…»

Билеты домой были куплены еще во вторник, поезд прибывал на вокзал родного города в пятницу в 11 вечера. Поскольку час поздний о том, чтобы добираться домой на маршрутке не могло быть и речи, а такси вызывать за неделю — выглядело бы, как минимум, абсурдно, и что там — ненадежно. Мама и папа обещали встретить. Поэтому когда скоростной поезд прибыл на маленький вокзальчик Глобино на второй путь, и куча студентов высыпались и рассеялись по платформе, следуя за своими родителями-сестрами-бабушками-дедушками, которые, сутулясь, влекли за собой чемоданы своих, только что прибывших из столицы, чад — я медленно брела, напрягая зрение в поиске своих родных. И по всем «законам подлеца», никого из них так и не заметила, пока, наконец, вокзал совсем не опустел, и за углом блеснул свет последней пары желтых фар. Можно было бы уступить принципиальности и поддаться на провокацию: «Да неужели забыли..?» В какой-то момент даже окончательно решила: подожду 15 минут, если так никто и не подъедет — пойду пешком, а потом непременно обижусь надолго и всерьез. И уже даже начала остро ощущать то неописуемое несчастье, даже комок в горле подошел, заплясали в глазах огни гигантского «Нибулона», как вылетела машина из-за здания вокзала, резко затормозила и из нее выбежал папа, выпалив скороговоркой, что их остановила ДПС — потому и задержались. Облегченно вздыхала и мама, уже дома, где, как всегда дико и протяжно кричал недовольный кот, и пахло пирогом с яблоками. Еще долго велись разговоры за чаем, без музыки, и как-то внезапно подумалось: я за ними соскучилась, давно ТАК сильно не хотелось с ними делиться всем-всем-всем, давно ТАК не хотелось их слушать.

Экскурс в «доисторические» времена

Пользуясь случаем, спрашиваю у мамы, как же они с папой общались до женитьбы, как нашлись, как поддерживали связь, когда вынуждены были разъезжаться на долгое время? А как же «конектились» с родителями, когда ехали в другие города на обучение?

- Ты знаешь, я уже себе думаю сама: а как? Мы так до сих телефонов привыкли, как без рук …

И дальше мама рассказывала истории, как они вынуждены были выстаивать длинные очереди на переговорных пунктах, и не факт, что потом все-таки дозванивались, как связывались с папой раз в неделю, чтобы договориться съехаться где-то за месяц. И как-то даже не переживали друг за друга, и нормально держались; и еще получали письма с фотографиями. Но мама считает, что сейчас лучше, легче, а во мне как-то заныла ностальгия по детству, когда ко мне с самого утра приходили друзья, вовсю стучали в дверь, а потом дверь открывала мама и слышалось заученное: «А Марина дома?». Вспомнилось, как собирались в тесных, пропитанных дымом лачугах, придумывали себе игры и быстренько их воплощали в жизнь. И тогда нельзя было «отклонить» одним кликом «нет, я не пойду» участие в забаве, можно было пойти домой читать книгу и смотреть мультфильмы по видику, аргументируя кратко: «Мне недолго. Пойду, потому что попадет». И этого было достаточно, и ты совсем не зависел от чужих лайков или их отсутствия. Тогда мне, в конце концов, полюбились книги, и я еще не принадлежала к тому типу людей, которые говорят о любви к книгам значительно больше, чем их читают. На ночь снова взялась за Диккенса.

Куда приводит «отсутствие связи»

Прошла неделя, друзья начали привыкать к тому, что меня нигде не найдешь, и я ни о чем не в курсе, и, наконец, я тоже начала привыкать к их колкостям. В голове было как-то слишком ясно, в теле выспано, английский выучился на несколько уроков вперед и дочитался Винничук вместе с Маркесом, и на какое-то мгновение даже лишился смысл жизни (стоило быстро искать новое чтиво). Я кайфовала от собственной безответственности в смысле «не можете меня найти — ваши проблемы», а если быть до конца честным, напрягались все, кроме меня. С виртуальным другом встреча тоже состоялась, он пришел с головой (!), абсолютно нормальный, из плоти и крови, не так острый на слово, как в сети, застенчивый и растерянный.

На этой неделе много-много гулялось, а главное — чудом находилось время для встреч с людьми. Отсутствие связи серьезно дисциплинировало, поскольку я не могла ни предупредить о своем опоздании, задержку, ни перенести встречу, ни вообще «сфилонить». И соответственно планы «подгонялись» уже под ранее оговоренные вещи, а не наоборот, как бывает постоянно, когда все, что планировалось ранее безбожно отодвигалось во временных рамках до совсем неопределенного «когда-то, в другой раз». Если говорить об обучении, то домашние задания делались на удивление быстро и «ровно», сосредоточенно, без дерганий — и замирало где-то в сердце ощущение гармонии, спокойствия и дружбы с собственной головой. А самое интересное, разгоралась и жажда жизни, та безумная уверенность — я живу, здесь и сейчас, я функционирую полноценно. Кстати, вот как это комментирует психиатр Александр Яременко:

- Современный темп жизни провоцирует то, что человек не способен охватить все и сразу, и таким образом теряется в этом пространстве. Отсюда наблюдается тенденция увеличения психических расстройств, таким же образом провоцируются и депрессии. Характерно, что особенно занятые люди, бизнесмены втрое чаще обращаются с жалобами на ухудшение психического состояния, или даже с симптомами серьезных болезней. Технологии — это, конечно, очень хорошо, но всего должно быть в меру. Отдых (или на природе, или на диване) и даже одиночество для профилактики могут стать, как никогда кстати.

Конечно, у меня возникали определенные неудобства, когда необходимо было срочно связаться с кем-то, к примеру, чтобы узнать в какой мы аудитории, а взамен я еще с полчаса бродила университетом в поисках своей группы, прижимая ухо к двери и заглядывая в щели.

Поскольку электронная почта сейчас торжествует и спасает лиц, которым на пятки наступают дедлайны, приходилось бесконечно дергать близкую подругу, чтобы та вместо меня занималась моей корреспонденцию, которая так или иначе, отправляется и получается каждый день. С погодой было как-то особенно тяжело, все не удавалось одеться соответственно, не могла предусмотреть вечерние туманы и влажный ветер, который пронизывал до лодыжек.

Спустя неделю я снова вернулась к стабильности. Некоторые в сети предупреждали, что у меня что-то со связью — не могут дозвониться, некоторые обвиняли в сознательном игнорировании, на телефон сыпались партиями сообщение об их тщетных попытках, снова пел Гнарлс Баркли: «Life is one-way street / And if you could paint it / I’d draw myself going in the right direction … », и логично подвел черту четырехдневной выдержки мессидж: «Привет, сегодня сыро и неприветливо. Время пить какао с кексами». И когда я ответила с коротким изложением, где же исчезла, на улице было все так же по-осеннему «сыро и неприветливо», а дружеская атмосфера еще подогрелась просьбой почитать репортаж о жизни без связи. Такая полноценная и яркая жизнь.

Марина Яременко